Ста́рый медвежа́тник сиде́л на зава́линке и пили́кал на скри́пке. Он о́чень люби́л му́зыку и стара́лся сам научи́ться игра́ть. Пло́хо у него́ выходи́ло, но стари́к и тем был дово́лен, что у него́ своя́ му́зыка. Ми́мо проходи́л знако́мый колхо́зник и говори́т старику́:
— Брось-ка ты свою́ скри́пку-то, бери́сь за ружьё. Из ружья́ у тебя́ лу́чше выхо́дит. Я сейча́с медве́дя ви́дел в лесу́.
Стари́к отложи́л скри́пку, расспроси́л колхо́зника, где он ви́дел медве́дя. Взял ружьё и пошёл в лес.
В лесу́ стари́к до́лго иска́л медве́дя, но не нашёл да́же и сле́да его́.
Уста́л стари́к и присе́л на пенёк отдохну́ть.
Ти́хо-ти́хо бы́ло в лесу́. Ни суче́к нигде́ не тре́снет, ни пти́ца го́лосу не пода́ст. Вдруг стари́к услы́хал: «Дзенн!..» Краси́вый тако́й звук, как струна́ пропе́ла.
Немно́го погодя́ опя́ть: «Дзенн!..»
Стари́к удиви́лся: «Кто же э́то в лесу́ на струне́ игра́ет?»
А из ле́су опя́ть: «Дзенн!..» — да так зво́нко, ла́сково.
Стари́к встал с пенька́ и осторо́жно пошёл туда́, отку́да слы́шался звук. Звук слы́шался с опу́шки.
Стари́к подкра́лся из-за ёлочки и ви́дит: на опу́шке разби́тое грозо́й де́рево, из него́ торча́т дли́нные ще́пки. А под де́ревом сиди́т медве́дь, схвати́л одну́ ще́пку ла́пой.
Медве́дь потяну́л к себе́ ще́пку и отпусти́л её. Ще́пка вы́прямилась, задрожа́ла, и в во́здухе разда́лось: «Дзенн!..» — как струна́ запе́ла.
Медве́дь наклони́л го́лову и слу́шает.
Стари́к то́же слу́шает: хорошо́ поёт ще́пка.
За́молк звук, — медве́дь опя́ть за своё*: оттяну́л ще́пку и пусти́л.
Ве́чером знако́мый колхо́зник ещё раз проходи́л ми́мо избы́ медвежа́тника. Стари́к опя́ть сиде́л на зава́линке со скри́пкой. Он па́льцем дёргал одну́ стру́ну, и струна́ тихоне́чко пе́ла: «Дзинн!..»
Колхо́зник спроси́л старика́:
— Ну что, уби́л медве́дя?
— Нет, — отве́тил стари́к.
— Что ж так?
— Да как же в него́ стреля́ть, когда́ он тако́й же музыка́нт, как и я?
И стари́к рассказа́л колхо́знику, как медве́дь игра́л на расщеплённом грозо́й де́реве.