На поля́нке ручеёк течёт. И трава́ круго́м густа́я, разноцве́тная — от цвето́в разноцве́тная. Тут и пчёлы рабо́тают, и шмель гуди́т. А у со́сенки, у трёхле́тки, что мне по коле́но ро́стом, толкунцы́ толку́тся, комары́. Всей ку́чей на одно́м ме́сте подпры́гивают. А поля́нка-то ма́ленькая, бу́дто ко́мнатка, — шаго́в пять в ширину́, де́сять в длину́.
Стено́й вокру́г сморо́дина растёт, в сморо́дине ряби́на, под ряби́ной опя́ть мали́на. А да́льше настоя́щий лес обступи́л поля́ну. Ело́вый лес.
Иду́ я с ружьём по ле́су. Уви́дел э́ту гущину́ — мали́ну, сморо́дину, ряби́ну — поле́з в кусты́.
Смотрю́, а за куста́ми э́та са́мая поля́нка. Ишь ты, как запря́талась!
«А нет ли тут ди́чи?» — ду́маю.
Высма́триваю потихо́ньку сквозь сморо́дину и ви́жу: как раз посерёдке дичь хо́дит. Ма́ленький-ма́ленький котёночек хо́дит, большеголо́вый котёночек. Хвост коро́ткий — не хвост, хвости́шко. Мо́рдочка пучегла́зая, глаза́ глу́пые. А ро́стом он с полко́шки всего́.
Игра́ет себе́ котёночек. Схвати́л в рот дли́нную соло́мину, а сам упа́л на спи́ну и за́дними нога́ми соло́мину кве́рху подбра́сывает. За́дние-то но́ги у него́ дли́нные, куда́ длинне́е пере́дних, а сту́пни у ног то́лстые, с поду́шечками.
Надое́ла котёнку соло́минка. За му́хой погна́лся, пото́м цвето́к ла́пой уда́рил. Схвати́л цвето́к, пожева́л и вы́плюнул, голово́й мо́тает — го́рький, ви́дно, цвето́к попа́л.
Отплева́лся, отфы́ркался, посиде́л немно́го так, споко́йненько, и вдруг ту́чу толкунцо́в-комаро́в заме́тил.
Подполз к ним, пры́гнул и пере́дние ла́пы врозь расста́вил — ви́дно, хоте́л всех комаро́в в оха́пку пойма́ть. Да ни одного́ не пойма́л.
А тут шмель попа́л на глаза́. Подобра́лся котёнок и к шме́лю, да как даст за́дней ла́пой по рома́шке, на кото́рой шмель сиде́л, и сшиб его́ на́земь.
Ло́вко о́рудует за́дней ного́й. Как пере́дней. Дома́шней ко́шке так не суме́ть.
Сшиб он шме́ля на зе́млю, а пото́м как запищи́т, замя́учит. Ужа́лил его́ шмель. Хоте́л бы́ло я ему́ помо́чь, яд вы́давить, шмели́ное жа́ло вы́тащить. Да вдруг сообрази́л: нет, ника́к нельзя́. И похолоде́л я весь со стра́ху. Не по́мню, как на но́ги вскочи́л и бежа́ть пусти́лся. Что есть мо́чи от котёнка удира́ю, то́лько глаза́ заслоня́ю от ве́ток.
Я́ма на пути́ — я че́рез я́му. Куст — я че́рез куст. И така́я во мне прыть от стра́ха, что рад бы одни́м ма́хом че́рез весь лес перепры́гнуть.
Бегу́, скачу́. Киломе́тра два, наве́рное, э́так проскака́л. Вы́бежал наконе́ц на луг и упа́л на траву́ — так пря́мо и гро́хнулся. Уж и но́ги меня́ не де́ржат, а се́рдце бьётся, коло́тится.
Хорошо́, ду́маю, что но́ги от котёнка унёс.
Котёнок-то не просто́й был — э́то рысёнок был. Зна́чит, и мать его́ недалеко́ где́-то броди́ла. Пока́ он игра́л себе́ ти́хо-ми́рно на поля́нке, лови́л мух да соло́минки жева́л, мать то́же свои́м де́лом занима́лась — охо́тилась. А как по́дал он го́лос, запища́л, заво́пил, — тут уж рысь, коне́чно, к нему́ — на по́мощь, на вы́ручку. И разорвала́ бы она́ меня́ в клочки́, е́сли бы я ей по доро́ге попа́лся.
А ружьё у меня́, как назло́, са́мой ме́лкой дро́бью бы́ло заря́жено — на рябчика, на ме́лкую дичь. Где уж тут с ры́сихой сла́дить! Ры́сиха-мать — с до́брого во́лка.