Оди́н раз я сиде́л, сиде́л и ни с тог*о ни с сег*о вдруг тако́е наду́мал, что да́же сам удиви́лся. Я наду́мал, что вот как хорош*о бы́ло бы, е́сли бы всё вокру́г на све́те бы́ло устро́ено наоборо́т. Ну вот, наприме́р, что́бы де́ти бы́ли во всех дела́х гла́вные и взро́слые должны́ бы́ли бы их во всём, во всём слу́шаться. В о́бщем, что́бы взро́слые бы́ли как де́ти, а де́ти как взро́слые. Вот э́то бы́ло бы замеча́тельно, о́чень бы́ло бы интере́сно.
Во-пе́рвых, я представля́ю себе́, как бы ма́ме «понра́вилась» така́я исто́рия, что я хожу́ и кома́ндую е́ю как хочу́, да и па́пе небо́сь то́же бы не понра́вилось, ну а о ба́бушке и говори́ть не́чего, она́ бы наве́рное це́лые дни от меня́ реве́ла бы. Что и говори́ть, я бы показа́л им почём фунт ли́ха, я всё бы им припо́мнил!
Наприме́р, вот ма́ма сиде́ла бы за обе́дом, а я бы ей сказа́л:
— Ты почему́ э́то завела́ мо́ду без хле́ба есть? Вот ещё но́вости! Ты погляди́ на себя́ в зе́ркало, на кого́ ты похо́жа? Вы́литый Коще́й! Ешь сейча́с же, тебе́ говоря́т!
И она́ бы ста́ла есть, опусти́в го́лову, а я бы то́лько подава́л кома́нду:
— Быстре́е! Не держи́ за щеко́й! Опя́ть заду́малась? Всё реша́ешь мировы́е пробле́мы? Жуй как сле́дует! И не раска́чивайся на сту́ле!
И тут воше́л бы па́па по́сле рабо́ты, и не успе́л бы он да́же разде́ться, а я бы уже́ закрича́л:
— А, яви́лся! Ве́чно тебя́ на́до ждать! Мой ру́ки сейча́с же! Как сле́дует, как сле́дует мой, не́чего грязь разма́зывать. По́сле тебя́ на полоте́нце стра́шно смотре́ть. Щёткой три и не жале́й мы́ла. Ну-ка, покажи́ но́гти! Э́то у́жас, а не но́гти. Э́то про́сто ко́гти каки́е-то! Где но́жницы? Не де́ргайся! Ни с каки́м мя́сом я не ре́жу, а стригу́ о́чень осторо́жно. Не хлю́пай но́сом, ты не девчо́нка. Вот так. Иди́ к столу́, сади́сь.
Он бы сел и потихо́ньку сказа́л ма́ме: «Ну как пожива́ешь?» А она́ бы сказа́ла то́же тихо́нько: «Ничего́, спаси́бо!»
А я бы неме́дленно: — Разгово́рчики за столо́м! Когда́ я ем, то глух и нем! Запо́мните э́то на всю жизнь. Золото́е пра́вило! Па́па, положи́ сейча́с же газе́ту, наказа́ние ты моё!
И они́ сиде́ли бы у меня́ как шёлковые, а уж когда́ пришла́ бы ба́бушка, я бы прищу́рился, всплесну́л бы рука́ми и заголоси́л:
— Па́па! Ма́ма! Полюбу́йтесь-ка на свою́ бабуле́ньку! Како́в вид! Грудь распа́хнута, ша́пка на заты́лке! Щёки кра́сные, вся ше́я мо́края! Хороша́, не́чего сказа́ть. Признава́йся, опя́ть в хокке́й гоня́ла! А э́то что за гря́зная па́лка? Ты заче́м её в дом приволокла́? Э́то клю́шка! Убери́ её сейча́с же с мои́х глаз — на чёрный ход!
Тут я бы прошёлся по ко́мнате и сказа́л бы им всем трём:
— По́сле обе́да все сади́тесь за уро́ки, а я в кино́ пойду́!
Коне́чно, они́ бы сейча́с же заны́ли и захны́кали:
— И мы с тобо́й! И мы то́же хоти́м в кино́!
А я бы им: — Не́чего, не́чего! Вчера́ ходи́ли на день рожде́ния, в воскресе́нье я вас в цирк води́л! Ишь! Понра́вилось развлека́ться ка́ждый день. До́ма сиди́те! На́те вам вот три́дцать копе́ек на моро́женое, и всё!
Тогда́ бы ба́бушка взмоли́лась:
— Возьми́ хоть меня́-то! Ведь ка́ждый ребёнок мо́жет провести́ с собо́й одного́ взро́слого беспла́тно!
Но я бы увильну́л, я сказа́л бы: — А на э́ту карти́ну лю́дям по́сле семи́десяти лет вход воспреща́ется. Сиди́ до́ма!
И я бы прошёлся ми́мо них, наро́чно гро́мко посту́кивая каблука́ми, как бу́дто я не замеча́ю, что у них у всех глаза́ уже́ мо́крые, и я бы стал одева́ться, и до́лго верте́лся бы пе́ред зе́ркалом, и напева́л бы, и они́ от э́того ещё ху́же бы му́чились, а я бы приоткры́л дверь на ле́стницу и сказа́л бы…
Но я не успе́л приду́мать, что бы я сказа́л бы, потому́ что в э́то вре́мя вошла́ ма́ма, са́мая настоя́щая, жива́я, и сказа́ла:
— Ты ещё сиди́шь. Ешь сейча́с же, посмотри́, на кого́ ты похо́ж? Вы́литый Коще́й!