Ма́ленький стари́чок с дли́нной седо́й борадо́й сиде́л на скаме́йке и зо́нтиком черти́л что́-то на песке́.
— Подви́ньтесь, — сказа́л ему́ Па́влик и присе́л на край.
Ста́рик подви́нулся и, взгляну́в на кра́сное, серди́тое лицо́ ма́льчика, сказа́л:
— С тобо́й что́-то случи́лось?
— Ну и ла́дно! А вам-то что? — покоси́лся на него́ Па́влик.
— Мне ничего́. А вот ты сейча́с крича́л, пла́кал, ссо́рился с ке́м-то…
— Ещё бы! — серди́то буркну́л ма́льчик. — Я ско́ро совсе́м убегу́ из до́му.
— Убежи́шь?
— Убегу́! Из-за одно́й Ле́нки убегу́. — Па́влик сжал кулаки́. — Я ей сейча́с чуть не подда́л хороше́нько! Ни одно́й кра́ски не даёт! А у само́й ско́лько!
— Не даёт? Ну, из-за э́того убега́ть не сто́ит.
— Не то́лько из-за э́того. Ба́бушка за одну́ морко́вку из ку́хни меня́ прогнала́… пря́мо тря́пкой, тря́пкой…
Па́влик засопе́л от оби́ды.
— Пустя́ки! — сказа́л ста́рик. — Оди́н пору́гает, друго́й пожа́леет.
— Никто́ меня́ не жа́леет! — кри́кнул Па́влик. — Брат на ло́дке е́дет ката́ться, а меня́ не берёт. Я ему́ говорю́: «Возьми́ лу́чше, всё равно́ я от тебя́ не отста́ну, вёсла утащу́, сам в ло́дку зале́зу!»
Па́влик сту́кнул кулако́м по скаме́йке. И вдруг замолча́л.
— Что же, не берёт тебя́ брат?
— А почему́ вы всё спра́шиваете?
Ста́рик разгла́дил дли́нную боро́ду:
— Я хочу́ тебе́ помо́чь. Есть тако́е волше́бное сло́во…
Па́влик раскры́л рот.
— Я скажу́ тебе́ э́то сло́во. Но по́мни: говори́ть его́ на́до ти́хим го́лосом, гля́дя пря́мо в глаза́ тому́, с кем говори́шь. По́мни — ти́хим го́лосом, гля́дя пря́мо в глаза́…
— А како́е сло́во?
Ста́рик наклони́лся к са́мому у́ху ма́льчика. Мя́гкая борода́ его́ косну́лась Па́вликовой щеки́. Он прошепта́л что́-то и гро́мко доба́вил:
— Э́то волше́бное сло́во. Но не забу́дь, как ну́жно говори́ть его́.
— Я попро́бую, — усмехну́лся Па́влик, — я сейча́с же попро́бую.
Он вскочи́л и побежа́л домо́й.
Ле́на сиде́ла за столо́м и рисова́ла. Кра́ски — зелёные, си́ние, кра́сные — лежа́ли пе́ред ней. Уви́дев Па́влика, она́ сейча́с же сгребла́ их в ку́чу и накры́ла руко́й.
«Обману́л ста́рик! — с доса́дой поду́мал ма́льчик. — Ра́зве така́я поймёт волше́бное сло́во!..
Па́влик бо́ком подошёл к сестре́ и потяну́л её за рука́в. Сестра́ огляну́лась. Тогда́, гля́дя ей в глаза́, ти́хим го́лосом ма́льчик сказа́л:
— Ле́на, дай мне одну́ кра́ску… пожа́луйста…
Ле́на широко́ раскры́ла глаза́. Па́льцы её разжа́лись, и, снима́я ру́ку со стола́, она́ смущённо пробормота́ла:
— Ка-ку́ю тебе́?
— Мне си́нюю, — ро́бко сказа́л Па́влик.
Он взял кра́ску, поде́ржал её в рука́х, походи́л с не́ю по ко́мнате и отда́л сестре́. Ему́ не ну́жна была́ кра́ска. Он ду́мал тепе́рь то́лько о волше́бном сло́ве.
«Пойду́ к ба́бушке. Она́ как раз стря́пает. Прого́нит и́ли нет?»
Па́влик отвори́л дверь в ку́хню. Стару́шка снима́ла с проти́вня горя́чие пирожки́.
Внук подбежа́л к ней, о́беими рука́ми поверну́л к себе́ кра́сное морщи́нистое лицо́, загляну́л в глаза́ и прошепта́л:
— Дай мне кусо́чек пирожка́… пожа́луйста.
Ба́бушка вы́прямилась. Волше́бное сло́во так и засия́ло в ка́ждой морщи́нке, в глаза́х, в улы́бке.
— Горя́ченького… горя́ченького захоте́л, голу́бчик мой! — приговари́вала она́, выбира́я са́мый лу́чший, румя́ный пирожо́к.
Па́влик подпры́гнул от ра́дости и расцелова́л её в о́бе щёки.
«Волше́бник! Волше́бник!» — повторя́л он про себя́, вспомина́я ста́рика.
За обе́дом Па́влик сиде́л прити́хший и прислу́шивался к ка́ждому сло́ву бра́та. Когда́ брат сказа́л, что пое́дет ката́ться на ло́дке, Па́влик положи́л ру́ку на его́ плечо́ и ти́хо попроси́л:
— Возьми́ меня́, пожа́луйста.
За столо́м сра́зу все замолча́ли. Брат по́днял бро́ви и усмехну́лся.
— Возьми́ его́, — вдруг сказа́ла сестра́. — Что тебе́ сто́ит!
— Ну, отчего́ же не взять? — улыбну́лась ба́бушка. — Коне́чно, возьми́.
— Пожа́луйста, — повтори́л Па́влик.
Брат гро́мко засмея́лся, потрепа́л ма́льчика по плечу́, взъероши́л ему́ во́лосы:
— Эх ты, путеше́ственник! Ну ла́дно, собира́йся!
«Помогло́! Опя́ть помогло́!»
Па́влик вы́скочил из-за стола́ и побежа́л на у́лицу. Но в скве́ре уже́ не бы́ло ста́рика. Скаме́йка была́ пуста́, и то́лько на песке́ оста́лись начерченные зо́нтиком непоня́тные зна́ки.