Томка 🐶

У охо́тника я увиде́л пёсика.

О́н вот како́й. У́ши дли́нные, хвост коро́ткий.

Охо́тник рассказа́л, како́й пёсик поня́тливый, как на охо́те помога́ет, и у́мный-то, и не грязнуля́…

От э́того пёсика, гово́рит, есть щенки́.

Приходи́те погляди́те. И мы с ним пошли́.

Щенки́ небольши́е — то́лько что научи́лись ходи́ть.

«Которы́й-то из них, — ду́маю, — мне бу́дет помо́щник на охо́те? Как узна́ть — кто толко́вый, а кто не годи́тся?»

Вот оди́н щено́к — ест да спит. Из него́ лентя́й полу́чится.

Вот злой щено́к — серди́тый. Рычи́т и со все́ми ле́зет дра́ться. И его́ не возьму́ — не люблю́ злых.

А вот ещё ху́же — он то́же ле́зет ко всем, то́лько не дерётся, а ли́жется. У тако́го и дичь-то мо́гут отня́ть.

В э́то вре́мя у щеня́т че́шутся зу́бы, и они́ лю́бят что́-нибудь погры́зть. Оди́н щено́к грыз деревя́шку. Я э́ту деревя́шку о́тнял и спря́тал от него́. Почу́ет он её или не почу́ет?

Щено́к на́чал иска́ть. Други́х щеня́т всех обню́хал — не у них ли деревя́шка. Нет, не нашёл. Лени́вый спит, злой рычи́т, незло́й зло́го ли́жет — угова́ривает не серди́ться.

И вот он стал ню́хать, ню́хать и пошёл к тому́ ме́сту, куда́ я её спря́тал. Почу́ял.

Я обра́довался. «Ну, — ду́маю, — вот э́то охо́тник! От тако́го и дичь не спря́чется».

Назва́л его́ То́мкой. И стал расти́ть помо́щника.

Мы пошли́ гуля́ть и взя́ли с собо́й То́мку.

Су́нули его́ в портфе́ль, что́бы он не уста́л.

Пришли́ к о́зеру, се́ли на бе́рег и ста́ли кида́ть ка́мушки в во́ду — кто да́льше бро́сит. А портфе́ль с То́мкой на тра́ву положи́ли. Вот он вы́лез из портфе́ля, увида́л, как ка́мушек плю́хнулся в во́ду, и побежа́л.

Бежи́т То́мка по песо́чку, косола́пый, неуклю́жий, но́ги у него́ в песке́ так и заплета́ются. Дошёл до во́ды, су́нул ла́пы в во́ду и на нас огля́дывается.

— Иди́, То́мка, иди́ — не бо́йся, не пото́нешь!

Поле́з То́мка в во́ду. Снача́ла по живо́тик зашёл, пото́м по ше́ю, а пото́м и весь оку́нулся. То́лько хвост-обру́бочек торчи́т нару́жу. Повози́лся, повози́лся да вдруг как вы́скочит — и дава́й ка́шлять, чиха́ть, отфы́ркиваться. Ви́дно, он ды́шать в воде́ вздума́л — вода́ и попа́ла ему́ в нос да в рот. Не доста́л ка́мушка.

Тут мы взя́ли мя́чик и ки́нули его́ в о́зеро.

То́мка люби́л игра́ть с мя́чиком, — э́то была́ его́ люби́мая игру́шка. Шлёпнулся мяч в во́ду, покрути́лся и останови́лся. Лежи́т на воде́, как на гла́дком полу́.

Узна́л То́мка свою́ люби́мую игру́шку и не стерпе́л — побежа́л в во́ду. Бежи́т, пови́згивает.

Но тепе́рь но́сом в во́ду не суётся.

Шёл, шёл да так и поплы́л. Доплы́л до мя́чика, цап его́ в зу́бы — и обра́тно к нам.

Вот так и научи́лся пла́вать.

Когда́ То́мка был совсе́м ещё небольши́м щенко́м, я взял его́ с собо́й на охо́ту. Пу́скай приуча́ется.

Вот хо́дим мы с ним. То́мка за ба́бочками, за стрекоза́ми гоня́ется. Кузне́чиков ло́вит. На птиц ла́ет. То́лько никого́ пойма́ть не мо́жет. Все улета́ют. Бе́гал он, бе́гал — так умори́лся, что су́нулся в ко́чку но́сом и засну́л. Ма́ленький ещё. А буди́ть мне его́ жа́лко.

Прошло́ с полчаса́. Прилете́л шмель. Бу́нчит, лета́ет над са́мым То́мкиным у́хом. Просну́лся То́мка. Покрути́лся спросо́нья, погляде́л: кто э́то тако́й спать меша́ет? Шмеля́ он не заме́тил, а увида́л коро́ву и побежа́л к ней. А коро́ва пасла́сь далеко́-далеко́ и, до́лжно быть, показа́лась То́мке совсе́м ма́ленькой, не бо́льше воро́бушка.

Бежи́т То́мка коро́ву загрыза́ть, хвост кве́рху подня́л — никогда́ он ещё коро́в не вида́л. Подбежа́л побли́же, а коро́ва уж не с воро́бушка — с ко́шку ро́стом ка́жется.

Тут То́мка немно́го поти́ше побежа́л, а коро́ва уж не с ко́шку, а с козу́ вы́росла.

Стра́шно ста́ло То́мке. Он бли́зко не подошёл и ню́хает: что за зверь тако́й?

В э́то вре́мя шевельну́лась коро́ва — её, наве́рно, кто́-то укуси́л.

И побежа́л от неё То́мка!

С тех пор он и бли́зко к коро́вам не подхо́дит.

Когда́ То́мка спит, он ла́ет во сне, пови́згивает, а ино́й раз и ла́пками шевели́т, бу́дто он бежи́т куда́-то. Спра́шивают у меня́ ребя́та:

— Почему́ э́то То́мка ла́ет? Ведь он же спит!

— Он сны ви́дит, — отвеча́ю.

— А каки́е?

— Да, наве́рно, каки́е-нибудь свои́, соба́чьи сны, — про охо́ту, про звере́й, про птиц. Человеку́ таки́х снов не увиде́ть.

— Вот интере́сно-то! — гово́рят ребя́та. Обступи́ли они́ То́мку, глядя́т, как он спит.

А То́мка спал, спал и зала́ял то́неньким голоско́м. Я и спра́шиваю у ребя́т:

— Чего́ же э́то он во сне ви́дит? Вам поня́тно?

— Поня́тно, — гово́рят ребя́та. — Э́то он зайчо́нка увиде́л небольшо́го.

То́мка поспа́л ещё немно́го и ла́пками пошевели́л.

— Вот, — гово́рят ребя́та, — э́то То́мка побежа́л.

— За кем побежа́л?

— Да не за кем, а от козы́. Он её увиде́л, а она́ бода́ется.

Тут То́мка зарыча́л, зала́ял.

— Просни́сь! — закрича́ли ребя́та. — Просни́сь, То́мка! Ведь он тебя́ сейча́с съест!

— Кто, — спра́шиваю, — съест?

— Медве́дь! То́мка с ним подра́ться хо́чет. Медве́дь-то вон како́й стра́шный! То́мке с ним не спра́виться.

То́мка не лю́бит, когда́ над ним смею́тся, — оби́дится, отвернётся.

А пото́м он научи́лся де́лать вид, что не над ним смею́тся, а над кем-то други́м.

Как-то заме́тил То́мка ку́рочку с цыпля́тами. Идёт побли́же — хо́чет поню́хать.

А ку́рочка как закричи́т, как пры́гнет на То́мку — и пое́хала на нём.

Е́дет, клюёт То́мку и кричи́т.

Так и слы́шно, как она́ выгова́ривает:

«Ах ты, тако́й-сяко́й, невоспита́нный! Вот я тебя́! Вот я тебя́! Не смей к цыпля́там подходи́ть!»

То́мка оби́делся, но не захоте́л показа́ться смешны́м и сра́зу сде́лал вид, что никто́ его́ не клюёт, никто́ на него́ не кричи́т. И тогда́ ку́рочка соскочи́ла с него́ и верну́лась к цыпля́там.