То́лько к доске́ отверну́лся учи́тель, а я раз — и под па́рту. Как заме́тит учи́тель, что я исче́з, ужа́сно, наве́рное, удиви́тся.
Интере́сно, что он поду́мает? Ста́нет спра́шивать у всех, куда́ я де́лся, — вот сме́ху-то бу́дет!
Уже́ пол-уро́ка прошло́, а я всё сижу́.
«Когда́ же, — ду́маю, — он у́видит, что меня́ в кла́ссе нет?»
А под па́ртой тру́дно сиде́ть. Спина́ у меня́ заболе́ла да́же. Попро́буй-ка так просиди́! Ка́шлянул я — ника́кого внима́ния.
Не могу́ бо́льше сиде́ть. Да ещё Серёжка мне в спину́ ного́й всё вре́мя ты́чет.
Не вы́держал я. Не досиде́л до конца́ уро́ка. Вы́лезаю и говорю́:
— Извини́те, Пётр Петро́вич…
Учи́тель спра́шивает:
— В чём де́ло? Ты к доске́ хо́чешь?
— Нет, извини́те меня́, я под па́ртой сиде́л…
— Ну и как, там удо́бно сиде́ть, под па́ртой? Ты сего́дня сиде́л о́чень ти́хо. Вот так бы всегда́ на уро́ках.